?

Log in

Сообщество консервируем.
Причины:

1. Главная задача - создание каталогов писателей ЖЖ выполнена.
2. Каталоги редактироваться будут.
3. Тексты не принимаются более, до лучших ( читай -свободных-времен)
4. А времени не хватает, потому что Конспиранса загорелась созданием нового сообщества!
5. Считаю новое коммьюнити актуальнее по тематике и нужнее всем нам.
6. Не ругайте меня:)
«Красная шапочка»
(альтернативные версии в стиле известных писателей)

Эдгар По

На опушке старого, мрачного, обвитого в
таинственно-жесткую вуаль леса, над которым носились
темные облака зловещих испарений и будто слышался
фатальный звук оков, в мистическом ужасе жила Красная
Шапочка...

Эрнст Хемингуэй

Мать вошла, она поставила на стол кошелку. В кошелке
было молоко, белый хлеб и яйца.
- Вот, - сказала мать.
- Что, - спросила её Красная Шапочка.
- Вот это, - сказала мать, - отнесешь своей бабушке.
- Ладно, - сказала Красная Шапочка.
- И смотри в оба, - сказала мать, - Волк.
- Да.
Мать смотрела, как её дочь, которую все называли Красной
Шапочкой, потому что она всегда ходила в красной шапочке,
вышла и, глядя на свою уходящую дочь, мать подумала, что
очень опасно пускать её одну в лес; и, кроме того, она
подумала, что волк снова стал там появляться; и, подумав
это, она почувствовала, что начинает тревожиться...

Ги де Мопассан

Волк её встретил. Он осмотрел её тем особенным
взглядом, который опытный парижский развратник бросает на
провинциальную кокетку, которая всё ещё старается выдать
себя за невинную. Но он верит в её невинность не более её
самой и будто видит уже, как она раздевается, как её юбки
падают одна за другой и она остаётся только в рубахе, под
которой очерчиваются сладостные формы её тела...Read more...Collapse )
Старик Энтони Рокволл, удалившийся от дел фабрикант и владелец патента на мыло «Эврика», выглянул из окна библиотеки в своем особняке на Пятой авеню и ухмыльнулся. Его сосед справа, аристократ и клубмен Дж. ван Шуйлайт Саффолк- Джонс, садился в ожидавшую его машину, презрительно воротя нос от мыльного палаццо, фасад которого украшала скульптура в стиле итальянского Возрождения.

— Ведь просто старое чучело банкрота, а сколько спеси! заметил бывший мыльный король. — Берег бы лучше свое здоровье, замороженный Нессельроде, а не то скоро попадет в Эдемский музей. Вот на будущее лето размалюю весь фасад красными, белыми и синими полосами — погляжу тогда, как он сморщит свой голландский нос.

И тут Энтони Рокволл, всю жизнь не одобрявший звонков, подошел к дверям библиотеки и заорал: «Майк!» тем самым голосом, от которого когда-то чуть не лопалось небо над канзасскими прериями.

— Скажите моему сыну, чтоб он зашел ко мне перед уходом из дому, — приказал он явившемуся на зов слуге.

Когда молодой Рокволл вошел в библиотеку, старик отложил газету и, взглянув на него с выражением добродушной суровости на полном и румяном без морщин лице, одной рукой взъерошил свою седую гриву, а другой загремел ключами в кармане.

— Ричард, почем ты платишь за мыло, которым моешься? спросил Энтони Рокволл.

Ричард, всего полгода назад вернувшийся домой из колледжа, слегка удивился. Он еще не вполне постиг своего папашу, который в любую минуту мог выкинуть что-нибудь неожиданное, словно девица на своем первом балу.

— Кажется, шесть долларов за дюжину, папа.

— А за костюм?

— Обыкновенно долларов шестьдесят

— Ты джентльмен, — решительно изрек Энтони. — Мне говорили, будто бы молодые аристократы швыряют по двадцать четыре доллара за мыло и больше чем по сотне за костюм. У тебя денег не меньше, чем у любого из них, а ты все-таки держишься того, что умеренно и скромно. Сам я моюсь старой «Эврикой» — не только, но привычке, но и потому, что это мыло лучше других. Если ты платишь больше десяти центов за кусок мыла, то лишнее с тебя берут за плохие духи и обертку. А пятьдесят центов вполне прилично для молодого человека твоих лет, твоего положения и состояния. Повторяю, ты джентльмен. Я слышал, будто нужно три поколения для того, чтобы создать джентльмена. Это раньше так было. А теперь с деньгами оно получается куда легче и скорей. Деньги тебя сделали джентльменом. Да я и сам почти джентльмен, ей-богу! Я ничем не хуже моих соседей — так же вежлив, приятен и любезен, как эти два спесивых голландца справа и слева, которые не могут спать по ночам из-за того, что я купил участок между ними.

— Есть вещи, которых не купишь за деньги, — довольно мрачно заметил молодой Рокволл.

— Нет, ты этого не говори, — возразил обиженный Энтони. — Я всегда стою за деньги. Я прочел всю энциклопедию насквозь: все искал чего-нибудь такого, чего нельзя купить за деньги; так на той неделе придется, должно быть, взяться за дополнительные тома. Я за деньги против всего прочего. Ну, скажи мне, чего нельзя купить за деньги? Read more...Collapse )
Оригинал взят у fa_kot_i в Валерий Брюсов и его окружение
Оригинал взят у fa_kot_i в Валерий Брюсов и его окружение

Как бы ни относиться в настоящее время к творчеству Брюсова, одно следует, несомненно, признать. В свое время он являлся значительным новатором в области русского стихосложения, и его особой немало интересовались как собратья по перу, так и просто досужие люди. Причем рассказывалось много вздора и небылиц. Постараюсь сообщить в моих воспоминаниях лишь то, что память сохранила как подлинное.

Дед В. Я. Брюсова Кузьма Андреевич был крепостным графа Брюса, у которого много лет состоял буфетчиком. Года за два до освобождения крестьян он выкупил себя и жену у барина и переселился из провинции в Москву, где занялся торговлей пробками. По его смерти семье Брюсовых достался дом в Москве, на Цветном бульваре, и тысяч двести капиталу.

Сын Кузьмы Андреевича, Яков Кузьмич, отец поэта, в смысле коммерческой деловитости мало чем напоминал отца. Полный, небрежно одетый, с всклокоченной рыже-серой бородой, он просиживал целыми днями за старинным письменным столом, на котором в беспорядке стояли остатки закусок и неизменно — бутылка коньяку. Яков Кузьмич проводил время за чтением «Русского богатства», «Русской мысли» и других толстых журналов. Изредка вместо журналов появлялся какой-нибудь новый французский роман. По вечерам Яков Кузьмич чаще всего раскладывал пасьянсы.

Как передавали, Кузьма Андреевич мечтал в свое время сделать из сына достойного себе преемника по делам. Дал ему достаточное образование и всячески старался заинтересовать его своей торговлей. Из этих попыток вышло мало толку. На Арбате, например, был открыт магазин оптических принадлежностей, и Яков Кузьмич был поставлен во главе этого дела. Но оно окончилось полным крахом. Яков Кузьмич являлся поздно в магазин и уходил задолго до его закрытия. Дорогой товар исчезал. Касса пустовала. А тут вскоре и скончался Кузьма Андреевич, и Яков Кузьмич перешел на спокойную жизнь «рантье», получая свою долю процентов с капитала, который согласно воле Кузьмы Андреевича должен был оставаться неприкосновенным до смерти Якова Кузьмича. И лишь тогда все состояние было разделено поровну между внуками. Дом же поступил в собственность Валерия Яковлевича и его брата Александра.


Читать в библиотеке "У всех на устах"



Случайно обнаружила этот чрезвычайно любопытный дневник в Живом Журнале.

http://nikolaeva.livejournal.com/

Для знакомства предлагаю вам один из текстов.
Надеюсь, что автор станет для читателей "Библиотеки" таким же радостным открытием,
как для меня.

============================================

Девочка, жующая гудрон

С любовью и признательностью посвящаю этот текст всем девочкам из советского детства.



Все дело вот в чем: я прочитала ваши комментарии к этому посту Хулиганы - горе мамы!
И поняла, что должна сказать, просто обязана...

Я обращаюсь к тебе, девочке, жующей гудрон, скачущей по белым квадратикам меловым, той девочке, которую каждый мог увидеть из окна, выглянув из него лет двадцать назад...

Исчезают ценные пушные звери, увеличиваются озоновые дыры, хуже становится экология... Это грустно, но еще печальнее, что больше никто не увидит из окна тебя - прекрасную гордую малышку со сбитыми коленями, жующую смолу и гудрон.
Твое раннее детство - ползунки - мешочки с тесемками на плечах, байковые рубашечки расцветки "обхохочетесь", красная пластмассовая лошадь с белым колечком на спине. Потянешь - и пронзительное жалобное ржание разорвет тишину. О, как ты прекрасна, красная лошадь! Прекраснее тебя только большая плюшевая лошадь с настоящим лохматым хвостом, но она очень дорогая.

Обязательный подарочный медведь огромного роста. У меня, например, их было два - рыжий и черный. Несмотря на тревожащий детскую душу натурализм, они были славные, со скрюченными медвежьим рахитом лапами и блестящим прохладным черным носом, к которому так здорово было прижаться щекой.

Железные грузовики, в которых с неигрушечной серьезностью открывались дверцы и отбрасывался кузов.

Деревянные санки с железной спинкой и обязательные валенки с блестящими галошками.

Морозное солнце, отражаясь от снега, бьет в твои широко раскрытые глаза. Шарфом обвязана половина лица, мокрые ворсинки лезут в рот. Варежки на резинке, деревянная лопатка в руке. Ты вышла в большой мир, маленькая девочка далеких лет, и мир этот вздрогнул...

Детсадовская склизкая каша, толстая ворчливая нянечка, колготки, всегда собирающиеся гармошкой на коленях, - ничто не могло тебя смутить и по-настоящему расстроить. Потому что были в жизни скоростные картонки от коробок и ледяные горки, прилагающиеся к ним. Венки из одуванчиков, трубки из тростника и больные рябиновые пули. Неизведанные чердаки, штабы-кусты, первый двухколесный велик "Школьник", ветер в ушах, коварная придорожная канава, колени в кровь, бидон только что купленного молока - в лужу.

Ты рано стала... нет, не взрослой. Взрослой ты не стала до сих пор. Ты рано стала самостоятельной. Первый класс - суровое приглашение в мир больших людей. Ключ на шее, рубль на магазин, суп и котлеты на плите. А на улице воля-вольная, размах казачий, страсти цыганские. Сумерки всегда неожиданно падали тенью на голову - уроки ждут, мама в окне охрипла, зазывая дочку домой...

Уроки-школа. В темном платьице, в черном фартучке ты все равно такая девочка, что нет таких девочек больше. Красный галстук, обрезанная мамой челка, туго набитый портфель. И хорошо, что набитый. Таким тяжелым удобнее отметелить стриженного под ноль одноклассника с тощей цыплячей шеей, трогательно выглядывающей из тесного воротника клетчатой рубашонки.

Громкие смотры патриотической песни, тихие разговоры с соседкой по парте на уроках, рассказы о пионерах-героях в школе, толстые романы о невиданных красотках дома. На какой гремучей смеси литературы и народного фольклора взрастала ты!
Вокруг тебя уютно разместились и гроб на колесиках, и черная рука, палец в котлете, и жуткое убийство собаки Мумы, и сказки норвежские с чудесными троллями. Ничто не омрачало твой покой. И девичьи визги в темной спальне пионерлагеря только подтверждали полноту и радость жизни твоей. Детской жизни той, что жевала смолу, гудрон, зайчью капусту и дикий щавель.

А что еще было жевать? Жвачки настоящие были ценностью немалой, а вот смола, гудрон, импортные, безумно вкусно пахнущие ластики встречались чаще.

Много было разного-разнообразного. Ты в красной/белой майке и черных сатиновых трусах, обессилев от смеха, висела на канате в физкультурном зале, ты продиралась сквозь снежное крошево на лыжах вместе с классом, наслаждалась в школьном буфете странным блюдом из фарша и капусты, таскала с фруктового торта залитые желе фрукты.

У тебя были елки и праздники Нептуна, двойки и похвальные грамоты за участие в конкурсе чтецов. Такая разная живая жизнь.

Она была всю школу, она была тогда, когда почти все спокойно поступили в вузы, не замороченные ЕГЭ, не закошмаренные количеством бюджетных мест. Всем хватало всего. Яркие и солнечные дети, слишком много вы могли изменить в том мире, в который пришли.

Но мир не хочет перемен. Вас было решено убивать. Мальчиков - настоящими пулями в Афгане, девочек - знанием о том, что жизнь человеческая не стоит ничего.

А сойти было нельзя, поезд слишком разогнался.

И девочка превращалась в девушку.

Картошка, студенческие КВНы, первые семьи на курсе, новенькие детки. Тогда не меняли свою любовь на олигархов. Полюбить можно было только юного гения, тощего и нищего. И обязательно гонимого и непризнанного.

И вот все случилось: непризнанный гений, милостиво признанный им ребенок. Вот так новости: ты взрослая!

Первый ребенок - последняя кукла. Вы росли вместе, весело и безбашенно. Хоть и непросто было тогда заполучить этого ребенка живым и здоровым. Советские роддома - средневековые камеры пыток. Инферальная санитарка в грязном халате орет, глядя на распластанную тебя: "Че корчишься? С мужем кувыркалась не корчилась?!"

А под окном в дешевенькой синтепоновой курточке переступает худенькими ножками в хлипких ботиночках твой принц-гений. И он будет кричать как ненормальный и чертить прутиком на холодных сугробах всякие жаркие глупости, когда увидит в окне маленький сверточек с красным блинчиком вместо лица.

Вся группа твоя под окном роддома будет водить каравайные хороводы. И жизнь будет круглой, каравайной, вкусной и душистой.

Хотя в стране не было ничего: ни пеленок, ни стирального порошка, ни мыла, ни сахара. Зато был юный муж - непризнанный гений. И надо было добыть, принести, утешить. А на крошечной кухне - сто друзей, а в спальне рыдает брошенная своим любимым лучшая подруга. А в шесть, как по будильнику, проснется грудничок. И все это не в тягость, ты многое можешь, ты сильная, ты девочка, знающая слово "гудрон".

Властная свекровь, впитавшая суровые реалии советской власти, родители, выдавленные перестройкой с работы. Бабушки-дедушки, коты-собаки - тебя хватает и на них.

Смелая и сильная, бывшая лихая партизанка дворовых войн и кладоискательница старых подвалов, тебя так просто не согнуть. И это знают все. И эти все выстраиваться у тебя за спиной по росту. Ты матрешка всея Руси, ты родина-мать, и ты, мать-перемать, к этому готова с детства. Тебя еще хорошо учили в школе, и ты помнишь Некрасова. И грудью проложишь, и в избу войдешь...

А все же не катится жизнь голубым вагоном, а может, и катится, только ты одна стоишь на перроне, как Анна Каренина. И сердце в клочья, и слез нет. Но Анна Каренина не была командиром всего военного отряда, она не лечила раны подорожником и не вытаскивала, шмыгая носом, железную занозу из босой ноги однополчанина. Легкие решения не для тебя.
И ты уходишь с перрона, опять и опять выбирая жизнь.

И в награду эта жизнь накатывает на тебя теплыми волнам, и ты видишь все, что видят и другие, но немного иначе. И звезды над землей - твои звезды, и любовь твоя все-таки любовь, и дети твои хорошие. А какими они еще могут быть у девочки, знающей слово гудрон?

Ты настоящая. И ничего с этим миром плохого не случится, пока его держит теплыми ладонями эта девочка, лучшая девочка на планете.
Оригинал взят у sergey_stasenko в Отзыв к фильму "Ёлки 1914"
f6b1870c78c3a4ec24dd7e80d11f61d5

Автор: Сергей Стасенко

«На Деда Мороза надейся, а сам не плошай». Это был первый. Четвертая часть «Ёлок» отличается временем. Фильм прекрасный и позитивный. Пропитан юмором и добротой. Как раз тем, чего нам всем сейчас не хватает.

Идея фильма в стиле всех любимых «Ёлок». В 1914 г. идет первая мировая война. Все елки отменили в виду того, что традиция наряжать зеленую пошла из Германии. Но как здесь быть без елок-то?! А Рождество? И без елок? Не тут-то было. Отверженные герои фильма собирают подписи под петицией царю-батюшке с просьбой вернуть елки. Московский жандарм борется со стеснением выступить на чемпионате по фигурному катанию, раненный боец бежит из госпиталя и на самолете переправляет петиции в столицу, герой Урганта пытается спровадить из купленного имения задержавшееся там семейство Светлакова, запомнившиеся нам по первым трем частям лыжник и сноубордист на этот раз борются за внимание девушки с… хорошо знакомой бабой Маней (Ась!), а маленькая Глаша с братиком зарабатывают деньги пением на улице, чтобы купить лекарство заболевшей матушке. Но самое большое умиление вызывает медведь Санчо. Более реалистичных съемок с мишкой я давно не видел. Восхитительное животное. Эти трогательные истории объединили елки столетней давности.

Смотрите добрые фильмы!

Удачи в новом году :-)


Оригинал взят у koteljnik в Последний пост 2014-го
     С новогодними пожеланиями лучше вовремя. На волне ожидания праздника легче проскочить с пафосными нотками. А от них в серьезном возрасте удержаться еще труднее, чем от попыток руководить, назидать или советовать.
     Иногда опыт подсказывает слова, которые еще не успел подыскать рассудок. Но когда речь заходит о любви, они почему-то становятся приторными и выспренними.
     И если слова «я люблю тебя или вас» еще можно прошептать, спасая их от затверженности или красивости, то признание в любви к соотечественникам, к землякам, к соплеменникам, к виртуальным друзьям или целой Родине так и видятся на каком-нибудь кумачовом плакате, который способен убить в них любую искренность.
     Я теперь твердо знаю, что мне выпало жить в стране, сохранить и улучшить которую никогда не получится с затаённой ненавистью. Я совершенно уверен, что презрение к ней никогда не способствует её украшенью. Что тщеславное желание нарядить её прежде, чем помыть или отогреть – всегда чревато для нее огорчением или болью.
      Мне трудно переступать среди опасных слов, но мне кажется, что она еще готова учиться и ей можно помочь узнать что-нибудь из науки. Из астрономии, например. Она давно умеет молиться и сострадать, но, если не ошибаюсь, еще не знает всего, что могла бы узнать, не будучи истерзанной нескончаемой вековой борьбою.
     Я желаю всем нам – и себе! - не думайте, что я говорю это свысока, - еще раз полюбить её такой, какой она досталась нам после всех испытаний. Такой, какой она досталась всем нам на излёте этого года.
     Я желаю себе и нам вспомнить про опасное свойство снобизма: разъедать и разрушать, не оставляя места ни прекрасным мыслям, ни добрым словам, ни тёплым чувствам.
     Я предлагаю взяться за руки не только тем, кто надсадно поет об этом уже столько лет, но при этом избирательно протягивает руку тем, кто с большим жаром желает пропасть всем вместе или поодиночке.
     Я желаю вам плодотворного Нового года. В котором, конечно же, будет место борьбе. Но пусть к ней обязательно примешается смысл трудной работы.
     Я хочу сохранить всех своих друзей и прирасти новыми.
     Я желаю всем вам любви.
     И теперь уже не боюсь никакого пафоса.

Оригинал взят у sergey_stasenko в Отзыв к книге Джорджа Оруэлла «1984»
cropped-big-brother-is-watching-1984

Автор: Сергей Стасенко

Не скрою, что это самая жуткая книга, которую я когда-либо читал. Не жуткая в плане качества написания. Речь идет о самой задумке. Безусловно роман «1984» можно считать классикой литературы. Книга входит в десятку лучших романов о борьбе человека с системой. Написана мастерски. Я не являюсь поклонником «описательного» жанра, люблю событийность, но Оруэлл, в своем описании абсолютного тоталитарного строя, заставляет тебя читать это на каждом углу. В книге минимум диалогов. В основном описании мыслей главного героя. И это жутко.

Коротко о сюжете. Роман-антиутопия описывает мир сложившийся после второй мировой войны. После вспыхнувших локальных конфликтов, гражданской войны в Англии, Земля погрузилась во мрак третьей мировой войны в 1950-х. Разразившееся ядерная катастрофа поставила под угрозу существование земного шара. Понимая угрозу полной аннигиляции, ядерные бомбардировки планеты прекратили. Вместе с тем вооружение продолжили накапливать. На пяти континентах образовалось три сверхдержавы – Океания (территория от США с Канадой до Британских островов включительно), Евразия (СССР и вся Европа), Остазия (Ближний Восток, Китай). Территория Африки постоянно находится в зоне военных действий. Война идет постоянно. Уже никто не помнит, за что воюют, когда это началось.

Действие романа происходит в Лондоне 1984 года. Один из крупнейших городов Океании. Главный герой, Уинстон Смит, работает в одном из четырех министерств – министерство правды, занимающееся пропагандой, информационной политикой, подтасовкой прошлого во всяческих его проявлениях – газеты, телесюжеты, книги, воспоминания, вырезки. Океания – мир социализма. Тотального, названного ангсоцем – английским социализмом, строем, который сложился после социалистической революции. Лично меня в первой главе поразили сами словосочетания: «ангсоц», «двухминутка ненависти», «Неделя Ненависти», «министерство правды», «министерство любви», «министерство изобилия», «министерство мира», «Старший Брат», «антиполовой союз», «новояз», «полиция мыслей», «мыслепреступление»… По двухминутке ненависти, я поначалу подумал, что это перекур офисных сотрудников, когда они принимаются обсуждать начальство. Отнюдь. Ангсоц – это сложившаяся система управления всем и вся: государственным строем, культурной жизнью, войной, семьей, браками, и даже интимными отношениями. За каждым твоим шагом следит всевидящее око Старшего Брата – лидера государства, которого никто никогда в живую не видел. Везде установлены телеэкраны, которые следят за тобой в твоем доме, туалете, на работе, отдыхе… Ты не можешь сделать ни шага без контроля партии. Сама партия разделена на внутреннюю – привилегированная прослойка и внешнюю – подобие среднего класса. Остальные – пролы, примерно 85% всего населения страны. Любое отстранение от принятых норм поведения членов партии – мыслепреступление. Карается лагерями, а чаще – смертью под пытками в министерстве любви.

Уинстон, ярый сторонник сложившегося строя на виду, тайно ненавидящий ангсоц в мыслях. Он понимает, если раз мысленно пришел к диссонансу – ты труп. Полиция мыслей схватит тебя, арестует и замордует в подвалах минилюба (министерство любви). Уинстон не может так жить. Он отчаянно, на сколько это возможно, ищет путь спасения, путь подполья, путь борьбы с системой. Но находит любовь. На работе. Очередная встреча с Джулией, сотрудницей литотдела, становится для него судьбоносной. Уинстон влюбляется. В принципе, любовная линия книги – ответ на тотальный контроль над всем. Ведь в Океании получать удовольствие запрещено. Дети рождаются для партии. Их с малку учат сдавать родителей за мыслепреступления.

Далее сюжет рассказывать не буду. Сами прочтете. На мой взгляд, самое плохое в романе «1984» отсутствие надежды. После прочтения остается очень гадкое ощущение безысходности. С другой стороны, ты радуешься, что маразм человечества еще не дошел до такой степени. Хотя в современной Украине в последнее время довольно много сходств с антиутопией Оруэлла – перманентная война, которая лишает развития граждан, маразматические предложение по созданию министерства информационной политики – явное проявление цензуры (миниправ во плоти :) ), попытка введения уголовной ответственности за отрицание голодомора для простых людей, да и вообще яростное и агрессивное отрицание любой действительности, которая не идет в одну ногу с общепринятым курсом. Так что роман «1984» очень актуален для прочтения в современных условиях.

Оруэлл показал, к чему приводит желание захватить всё и вся. По сути, он далеко не ушел от современности. Только сейчас человечество желает не тотального рабства, а тотальной свободы. И даже вседозволенности. И это приводит к не менее негативным последствиям, чем тоталитаризм.

В «золотой середине» весь смысл. Это и есть свобода.

Завораживает фраза главного героя: «Свобода – это возможность сказать, что 2х2=4, все остальное из этого следует». И это так. К слову, роман неоднократно награжден. Написан очень красивым литературным языком. Заставляет не отрываться и глотать страницу за страницей. По нему сняты три одноименных фильма.

Читайте качественные книги. Ведь Старший Брат смотрит за тобой! :)

Profile

biblioteka_2013
Библиотека Живого Журнала

Latest Month

December 2015
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars